— Поверните еще немножечко, самую чуточку!

— Дядюшка, дальше поворачивать просто некуда. Разве вы не видите, что ящик уже перевернут?

— А ну-ка, Йорпи, убери свои копыта из-под ящика!

Эта вспышка со стороны дядюшки показалась мне плохим признаком.

— Наверняка можно перевернуть ящик еще самую чуточку!

— Ни на волос, дядюшка.

— К дьяволу этот проклятый ящик! — взревел дядюшка голосом громовым, как внезапно налетевший шквал. Подскочив к ящику, он пнул его босой ногой и сокрушил боковую доску. Затем схватил ящик, вытряхнул из него всех кобр и анаконд и, перекрутив и разорвав их на части, расшвырял по сторонам.

— Остановитесь, дядюшка, дорогой дядюшка, ради бога, остановитесь! Не разрушайте в минуту буйного ослепления то, что взлелеяли душой за долгие годы самоотверженного труда. Остановитесь, заклинаю вас!

Моя страстная речь и брызнувшие из глаз слезы возымели свое действие: дядюшка, прекратив яростное разрушение, оцепенело воззрился на меня невидящим взглядом, словно поврежденный в рассудке.

— Еще не все потеряно, дядюшка! Аппарат можно восстановить. У вас есть молоток и клещи — соберите детали вместе, испытаем его снова. Пока есть жизнь — есть и надежда.

— Отныне мне остается одно отчаяние, — простонал дядюшка.

— Нет, дорогой дядюшка, давайте, давайте скорее — соедините вот эти штуки, а если нельзя обойтись без других инструментов, испытайте хоть одну какую-то часть — не все ли равно? Попробуйте, дядюшка, попробуйте скорее.

Моя неотвязная настойчивость, кажется, повлияла на дядюшку. Неподатливый корень надежды, так и не выкорчеванный до конца, чудесным образом пустил последний побег.

Тщательно отобрав из остатков аппарата несколько наиболее затейливых обломков, дядюшка непонятным способом ухитрился сцепить их вместе, после чего, очистив ящик, не спеша вставил их внутрь и приказал нам с Йорпи, стоявшим там же, где и в прошлый раз, снова перевернуть ящик.