Хью собирает свои заметки. Две последние фамилии упоминаются в той телеграмме, что начинается словами «Землетрясение на Тристане». Эпопея совпала с хроникой происшествий. Хью переменил свое мнение: в конце концов рай — это все то, что мы считаем раем, если даже для других он только чистилище. Пятьдесят строк, чтобы умолчать об этом рае, слишком много, а чтобы о нем рассказать, слишком мало. Хью снимает колпачок с авторучки. И строчит, строчит, все больше увлекаясь. Он быстро написал сто восемьдесят строк, которые ему придется скрепя сердце показать патрону.

— Ты с ума сошел, так много! — рычит патрон, «вырубая» добрую треть заметки.

Но это не поможет. Хью, воспылавший дружескими чувствами к этой эпопее в южных широтах, пойдет и тайком от патрона восстановит свой текст.

Суббота, 23 сентября. Джеймс Кей, кочегар с траулера «Тристания», высоченный и белобрысый, в компании Джосса Твена — своей полной противоположности — задержался перед объявлением, наклеенным на стене среди прочих при входе в Зал принца Филиппа.

— Здорово они морочат вас, эти ученые головы! — ворчит он.

Сейсмологи и вулканологи действительно делают вид, что ничего не случилось. Вот уже семь недель все тристанцы останавливаются, чтобы перечитать, хмуря брови или блаженно улыбаясь — смотря по темпераменту, — ответ этих оракулов:

«Специалисты, мнение которых по поводу недавних подземных толчков мы запросили, считают, что имело место простое оседание почвы вдоль линии сброса. Итак, ничто не дает оснований предположить, будто это грозит опасностью. Однако, поскольку подобные вибрации еще могут привести в движение непрочные скалы, мы рекомендуем всем быть внимательнее, проходя под прибрежными утесами или вблизи осыпей»,

— Трясет нас действительно что надо! — воскликнул Джосс. — За последние десять дней тряхнуло раз девяносто! Если бы ты был в церкви святой Марии прошлое воскресенье, сам бы убедился.