— Неужели? А по мне так нет ничего лучше съемных квартир. Всегда можно повернуть по-своему и не надо никому ни в чем отчитываться. Живи и радуйся.

— Ну уж нет! — засмеялся Викерс.

— Почему же? — вяло переспросил Мершам, придавая своему вопросу очевидное ироническое звучание. — Верно, вы не слишком приятный жилец. А ведь вам только и надо, что посочувствовать хозяйке — особенно когда у нее не ладится с мужем — и она в лепешку ради вас разобьется.

— Ах! — прыснула Мюриэл, глядя на Мершама. — Том считает, что ни к чему сочувствовать женщине — тем более замужней женщине.

— Ни к чему! — категорически поддержал ее Том. — Это опасно.

— Пусть муж ее жалеет, правильно? — отозвался Мершам.

— Правильно! Не хочу, чтобы она выкладывала мне свои беды. Раз уступишь, и этому конца не будет.

— Мудро. Несчастная ваша хозяйка! Итак, свой бочонок с сочувствием вы откроете лишь для жены, и ни для кого больше?

— Ну да. Разве это неправильно?

— Почему же неправильно? Правильно. У вашей жены будет преимущество перед всеми остальными. Нечто вроде домашнего пива, которое пьют ad infinitum

— А как же иначе? — смеясь, переспросил Том.

— Ну, можно и иначе, — сказал Мершам. — Лично я теперь для женщин — как чашка чая.

Мюриэл громко расхохоталась над абсурдным цинизмом Мершама и сдвинула брови, словно бы требуя не играть бомбами, как мячами.

— Каждый раз свежая чашка чая. Женщинам никогда не надоедает чай. Мюриэл, вижу, ты отлично проводишь время. Словно дремлешь после ужина с милым супругом.

— Очаровательно! — с сарказмом отозвалась Мюриэл.

— Если ей повезет с мужем, о чем еще мечтать? — произнес Том, как бы подтрунивая, однако вполне серьезно и даже с обидой.

— О квартиранте — чтобы не потерять вкус к жизни.