— Уинифред совсем ничего мне не рассказывала.

— Нечего и рассказывать, — отозвался Куттс.

Несколько минут Лора пристально вглядывалась в него. Потом встала и вышла из комнаты.

Приехала немка, с которой Куттс был немного знаком. В половине восьмого появилась Уинифред Варли. Куттс слышал, как учтивый старый джентльмен здоровался с ней в холле, слышал, как она отвечала ему тихим голосом. Когда она переступила порог комнаты и увидела его, то испытала потрясение, которое не укрылось от Куттса, но которое она, как могла, постаралась скрыть. Ему тоже было не по себе. Помедлив пару мгновений в дверях, Уинифред Варли сделала несколько шагов навстречу Куттсу и пожала ему руку, не произнося ни слова, но и не сводя с него испуганного взгляда голубых глаз. Она была среднего роста, довольно крепкая, с белым непроницаемым лицом без тени улыбки. Двадцати восьми лет, блондинка. В длинном белом платье, подол которого все же не касался пола. У нее были сильная, несколько массивная шея и тяжелые белые прекрасные руки, а в голубых глазах таилась страсть. Когда она отвернулась от Куттса, кровь бросилась ей в лицо, и он, заметив, как у нее порозовели плечи и шея, тоже вспыхнул.

«Ей, наверно, неприятно вот так краснеть», — поморщившись, мысленно проговорил он.

— Не ожидала увидеть вас тут, — произнесла она тонким голосом, словно у нее перехватило горло. И он затрепетал всем телом.

— Да — я тоже. Во всяком случае… — Он не договорил.

— Вы приехали из Йоркшира? — спросила она, вновь становясь сдержанной и холодной. «Йоркшир» означал дом священника, в котором жила его невеста; Куттс уловил сарказм Уинифред.

— Нет. Я туда направляюсь.

Молчание затягивалось, и, не в силах разрядить обстановку, Уинифред резким движением повернулась к хозяйке дома.

— Мы будем сегодня играть?

Они перешли в гостиную, большую комнату с блекло-желтыми стенами.