Ленька Колычев любил сильные ощущения и свободное время, которого, кстати сказать, было у него хоть отбавляй, проводил на Лысой горе. Порывистый и бесшабашный, он мог, не задумываясь, скатиться по склону где угодно. Он проложил первый след через трамплин «школа мужества».

Никита с Костей приближались к горе. У подножия Костя остановился и, заслонясь от солнца рукавицей, посмотрел на вершину.

— Гляди, гляди! — закричал он. — Ленька с большого прыгает!

Воткнув палки в снег, они наблюдали за лыжником. Секунда, вторая, третья… Прыжок! Словно птица с распростертыми крыльями, Ленька, раскинув руки, взлетел кверху.

— Здорово! — вырвалось у Кости.

— Прилично, — поддакнул Никита, — мастер он на эти штуки.

Колычев, поднимая лыжами снежную пыль, сделал крутой разворот, с шиком подкатил к прибывшим.

— Салют, начальство! — Он взмахнул кубанкой. — Дома-то не сидится? С большого прыгнуть захотелось? — на губах вспыхнула и тотчас угасла презрительная усмешка, а в черных глазах замерцали злые огоньки. — Милости просим, храбрецы!

Наглый тон, которым были произнесены эти слова, возмутил Костю. Хотелось ответить резко, так резко, чтобы Ленька понял все свое ничтожество, понял, что давным-давно его никто не боится. Но Ленька обращался к Никите. Костя украдкой метнул взгляд на друга: тот был спокоен. Никита сразу разгадал хитрый маневр противника: Ленька надеялся получить отказ. Тогда бы ребята убедились в трусости пионерского вожака, и он, Ленька, мог бы всем рассказать о слабодушии соперника.

— Кататься и приехали, — проговорил Никита. — С большого прыгнуть попробую.

— С большого?

— Прыгаешь же ты, и я, значит, смогу.

— Расшибешься с непривычки! Тренировка нужна, а ты…