Они, что и говорить, были ко мне очень внимательны. Так у нас повелось, что, пока я там проживал, то один, то другой ходили со мной показывать мне Лондон. Они мне показывали тюрьмы — Ньюгет показали, и когда они показывали мне Ньюгет, я стал столбом у того места, где грузчики сбрасывают на крюк свою кладь, и спрашиваю: «Ай-ай-ай! Так это тут вешают злодеев? Бог ты мой!» А они: «Тут? Видали дурачину? Нет, не тут!» И тогда они показали мне, где это на самом деле, и я опять: «Бог ты мой!» — а они: «Ну, теперь будешь знать? Запомнишь?» И я говорю, что, должно быть, запомню, если очень постараюсь — и смею вас уверить, я очень остерегался, как бы не попасться на глаза кому-нибудь из городской полиции, когда мы ходили по таким местам, потому что, если бы какому-нибудь полицейскому довелось меня узнать и заговорить со мной, тут бы сразу всему конец. Однако, по счастью, такая штука ни разу не случилась, и все шло благополучно; хотя в сношениях с моими двумя товарищами трудности были у меня просто неимоверные.

Продажа краденого товара, что приносили в трактир сторожа оптового склада, проводилась всегда в задней зале. Я долгое время никак не мог проникнуть в ту залу или подсмотреть, что там делается. Когда я сидел у камина в распивочной и этаким невинным пареньком покуривал свою трубку, мне случалось услышать, как тот или другой из участников грабежа, выходя или входя, тихонько спрашивал хозяина: «Кто такой? Чего он тут торчит?» — «Бог с вами! — отвечал хозяин, — да он же просто… ха-ха-ха! — он просто зеленый мальчишка из деревни, подыскивает себе место мясника. Он вам не помеха!» Понемногу они настолько уверились в моей простоте и так привыкли ко мне. что я мог так же свободно проходить в заднюю залу, как любой из них, и мне случалось видеть, как там в один вечер продавали не более и не менее как на семьдесят фунтов тонкого батиста, уворованного со склада на Фрайдей-стрит. Завершив сделку, покупатели всегда ставили угощение — горячий ужин, или обед, или что еще — и они в таких случаях говорили: «А ну, мясник, живо, мели зубами!» Я не уклонялся — и слушал за столом всякого рода подробности, какие нам, сыщикам, очень важно знать.