— Кто у вас тут есть из мужской прислуги, миссис?

— А никого, мы мужской прислуги не держим, — говорит она сердито.

— Но есть же у вас, полагаю, конюх?

— Да, конюх у нас есть.

— Позовите его.

Приходит молодой парень с лохматой головой.

— Помогите-ка мне, — говорю, — молодой человек. Я — офицер сыскной полиции, из Лондона. Этого человека зовут Томпсон. Я его взял под стражу за уголовное дело. Мне нужно отвезти его к железной дороге, на станцию. Именем королевы приказываю вам ехать с нами; и заметьте, друг мой, если вы откажете мне в помощи, вы наделаете себе таких хлопот, что и сами того не представляете!

Вряд ли когда-нибудь вы видели, чтобы человек сильнее вылупил глаза.

— Ну, Томпсон, поехали! — говорю я.

Но когда я вынул наручники, Томпсон закричал:

— Нет! Только не это! Этого я не стерплю! Я тихо поеду с вами, но этих штук я носить не желаю!

— Томпсон-Улюлю, — говорю, — я буду по-хорошему с вами, если и вы поведете себя по-хорошему. Дайте мне честное слово, что вы мирно поедете со мной, и я не стану надевать на вас наручники.

— Согласен, — говорит Томпсон. — Только наперед я выпью стакан бренди.

— Я и сам не прочь, — сказал я.

— Дайте и нам по стакану, хозяюшка, — сказали два его товарища, — и черт вас возьми, констебль, вы позволите вашему подручному тоже промочить горло, а?

Я разрешил, и все мы выпили вкруговую, а потом мы с конюхом благополучно отвезли Улюлю на станцию, и я в тот же вечер доставил его в Лондон. Впоследствии его оправдали за недостатком улик; и, насколько мне известно, он всегда меня нахваливает и говорит, что я лучший человек на свете.

Когда сыщик под гул одобрения закончил рассказ, инспектор Уилд важно затянулся, посмотрел в упор на хозяина дома и начал так: