— Неплохую штуку отколол я с Файки, тем самым, которого судили за подделку акций Юго-Западной железной дороги, совсем на днях. А как было дело? Могу рассказать.

По моим сведениям этот Файки с братом имели фабрику в тех вон местах (он указал куда-то через реку в сторону Сэррея

— Мистер Файки, — спрашиваю, — дома?

— Нет, ушел.

— А скоро ждете его домой?

— Да не так чтоб скоро.

— Н-да! Ну, а брат его дома?

— Я его брат.

— Вот как неудачно-то вышло… Я ему вчера написал, сообщил ему, что есть у меня на продажу лошадка с фаэтоном, и я не поленился, прикатил сюда на этой самой лошадке, а брата вашего нет дома.

— Да, его нет дома. Вам не трудно будет заглянуть в другой раз?

— Да нет, никак не могу. Мне надобно продать — вот оно в чем дело; и откладывать я не могу. Может быть, вы его разыщете?

Сперва он сказал, что это никак не возможно, потом, что, право-де, он не знает, а потом, что пойдет попробует. Так, в конце концов он поднялся наверх, где был у них вроде как бы чердачок, и вот сходит вниз сам Файки в жилете, без сюртука.

— Ну, — говорит он, — дело у вас, как видно, срочное.

— Да, — говорю, — очень срочное, и вы сами увидите, продаем по дешевке — прямо за бесценок!

— Мне сейчас не так уж нужна упряжка, — говорит он, — но все-таки, где она у вас?

— Да пожалуйста, — говорю я, — тут рядом и стоит. Сходите посмотрите.

Он ничего не заподозрил, и мы пошли. И тут сразу же получилась неприятность: когда мой товарищ попробовал прокатиться по дороге, чтобы показать лошадку на рыси (а править лошадьми он не умел — правил как малый ребенок), лошадь понесла. В жизни не видал я такой скачки!

Когда лошадь отскакала свое и фаэтон стал, Файки обошел его и так и этак с видом знатока. Я тоже.

— Видите, сэр, — говорю я. — Фаэтончик самый подходящий.

— Да, неплох, — говорит он.

— Еще бы! — говорю я. — А лошадка какова! (Я вижу, он смотрит на нее.)