Вот это больше походило на дело!

— И я вас люблю, дядюшка, — сказал Сэм прочувствованно. — Когда я думаю, сколько вы для меня сделали…

— Но, — гнул свое мистер Пинсент, — ты, думаю, будешь мне нравиться даже еще больше, находясь в трех тысячах миль от конторы пинсентовской экспортно-импортной компании. Мы расстаемся, Сэм, — и сейчас же!

— Мне очень жаль.

— А я, со своей стороны, — сказал мистер Пинсент, — так очень рад.

Наступило молчание. Сэм, сочтя, что на этом беседу можно считать законченной, встал с кресла.

— Погоди! — сказал его дядя. — Я хочу сказать, как я спланировал твое будущее.

Сэм был приятно удивлен. Он никак не ожидал, что его будущее может интересовать мистера Пинсента.

— Вы его спланировали?

— Да, все улажено.

— Замечательно, дядюшка, — благодарно сказал Сэм. — Я думал, вы собираетесь выгнать меня в бушующую вьюгу.

— Ты помнишь, как познакомился с англичанином, лордом Тилбери, когда обедал у меня?

Еще бы Сэм не помнил! После обеда милорд зажал его в углу и разглагольствовал без передышки добрых полчаса.

— Он владелец издательства «Мамонт», выпускающего много ежедневных и еженедельных газет в Лондоне.

Сэм был об этом хорошо осведомлен — беседа лорда Тилбери носила почти исключительно автобиографический характер.

— Ну так он в субботу отплывает назад в Англию на «Мавритании», и ты отправляешься с ним.

— А?

— Он предложил использовать тебя в своем концерне.

— Но я же ничего не знаю о газетной работе!

— Ты ничего не знаешь ни о чем, — мягко указал мистер Пинсент. — Результат того, что ты обучался в английской аристократической школе. Однако ты вряд ли способен показать себя у него хуже, чем у меня. Вот эта мусорная корзинка стоит у меня в кабинете всего четыре дня, но она уже знает об экспорте и импорте больше, чем ты узнал бы, пробыв здесь пятьдесят лет.