— А я нет, господин председатель, — подал голос Нейл Джонсон. — Мы могли бы тут противостоять Комси. Даже если вся гарантийная сумма пропадет, мы за эти деньги получим отличную рекламу для нашего учреждения, тут и Би-би-си, и музыкальная пресса, и все, кто связан с исполнением. Я голосую за, господин председатель.

Сэр Джордж вопросительно посмотрел на Кемпа. Тот в свою очередь посмотрел на Никола Пемброук.

— Вам нравится этот Спайк Эндрюс, Никола?

— Не выношу его. Но это ничего не доказывает. Наверно, я и Бетховена ненавидела бы.

— Бетховен перед смертью благословлял англичан и Филармоническое общество, — сказал Кемп, — а теперь кто кого благословляет? Кто заслуживает благословения? Филармоническое общество послало Бетховену сто фунтов авансом за концерт, данный в пользу композитора. Тогдашние сто фунтов все равно что теперешние полторы тысячи. Почему же мы воображаем, что…

— Мистер Кемп, — сказал сэр Джордж с откровенным нетерпением, — может быть, вы хотите высказаться насчет этой дотации, этой гарантийной суммы?

— Да, конечно, — сказал Кемп. — Я — за.

— Значит, у нас есть три за и два против. Я тоже против. — Сэр Джордж сурово посмотрел на всех. — И на этот раз мне придется воспользоваться своей привилегией. Мы отказываем мистеру Эндрюсу в его просьбе.

— Сэр Джордж, — сказала Никола Пемброук, явно огорченная этим решением, — будьте добры, напишите ему сами, так сказать, ответ на высшем уровне!

Он поднял брови, голос его прозвучал высокомерно:

— Не вижу особой необходимости: не верится, что человек по имени Спайк Эндрюс заслуживает ответа на высшем уровне, но ради вас я готов. Запишите, пожалуйста, миссис Дрейтон, — письмо Эндрюсу. Переходим к шестому пункту. Выставка Неда Грина.

Джералд Спенсер, совсем было утонувший в глубине кресла, вдруг стал распрямляться, вытягиваться, и его длинная шея и длинный нос придавали ему сходство с каким-то допотопным животным. В тени, между носом и шеей, его почти невидимые губы, словно сделанные из бледной резины, стали шевелиться и извиваться, шипя и брызгая слюной.