— Вот видите, мисс Эссекс, — сказал он тем взятым с самого начала тоном, который ему самому казался не то чисто отеческим, не то совершенно идиотским, — тут действительно вполне приличное место, как, по-вашему?

Она сомневалась, можно ли ей принять приглашение в этот бар.

— Да, в дневное время тут, конечно, ничего, — сказала мисс Эссекс, — хотя я подозреваю, что вечерами будет похуже. Но пирог куда свежей, чем там, где я всегда кушаю. Спасибо вам большое, мистер Кемп. Вы хотели со мной о чем-то поговорить? Помните, вы сказали, что нам надо поговорить?

— Да, да, моя дорогая. Это касается Комси. Я тоже там работал. И я единственный человек в Дискусе, который может рассказать вам о Комси. Ведь вам интересно узнать, какие там люди? Ну конечно, интересно, дорогая моя. Впрочем, народ там скучноватый, не то что у нас, в Дискусе. За одним, но очень, очень важным исключением. — Он перебил себя: — Хотите еще фруктового соку? Нет? Тогда разрешите, я пойду возьму еще рюмку джину.

Когда он вернулся, она уже съела свой завтрак. Нет, курить она не хочет. Она хочет только, чтобы он рассказал ей про это важное, очень-очень важное исключение, про этого человека из Комси.

— Ах да, да, — сказал Кемп. — Я к этому и веду разговор. Речь идет о сэре Майкле Стратеррике. Вы о нем слыхали, мисс Эссекс?

— Да, мне одна девушка, я с ней работала в министерстве, говорила, что он ужасно красивый, немножко похож на Грегори Пека.

Кемп поглотил половину джина.

— Сэр Майкл, — торжественно произнес он, — один из самых красивых мужчин, каких я видел. Высокий, очень смуглый, романтичный, всегда грустный, и вместе с тем чувствуется, что если бы перед ним был тот, кто нужен — а я, мисс Эссекс, откровенно говоря, никогда не был тем, кто ему нужен, — то он излучал бы доброту, тепло, ласку. Да, он не женат. Он преследовал многих женщин, и многие женщины, сами понимаете, преследовали его.