И тут, на первом же повороте, он столкнулся лицом к лицу с сэром Джорджем Дрейком. Оба рыцаря уставились друг на друга с удивлением, тут же перешедшим в явную неприязнь.
— К Маунтгаррету Кемдену? — спросил сэр Майкл.
— К нему. Он просил тебя зайти в половине двенадцатого?
— Да, Джордж. Зачем, не знаю. И, говоря откровенно, мне это уже не нравится.
— Мне тоже, — мрачно сказал сэр Джордж. — Что ж, давайте искать его номер. Там я уже смотрел.
В гостиной, которую они наконец нашли, было много красного дерева и ярко-голубого плюша, тут же сидел сам Маунтгаррет Кемнтгаррет Кемден в очень старом халате, а с ним — Спайк Эндрюс, композитор, причинивший им столько неприятностей. Маунтгаррет Кемден коротко поздоровался с ними, потом обернулся к Спайку Эндрюсу, который, к величайшему облегчению сэра Майкла и сэра Джорджа, собирался уходить.
— Даю вам обещание, мистер Эндрюс, — сказал Маунтгаррет Кемден, — что вы получите нужную гарантию, и я буду на вашем концерте. Ненавижу давать обещания: вечно я их сдерживаю. И помните — нужна специальная репетиция, фаготу и гобою в адажио она очень понадобится.
Эндрюс ушел, и старик размеренным тяжелым шагом вернулся к дивану и, казалось, заполнил его целиком. Он хмуро посмотрел на обоих благородных джентльменов, глядевших на него, вернее, робко поднявших на него взоры, — оба сидели в низких креслах.
Оба испытывали досаду, сначала — от того, что встретились, потом — от столкновения с несравненным Эндрюсом, который успел смерить их воинственным взглядом; и пока Маунтгаррет Кемден провожал Эндрюса до дверей, каждый из них решил про себя, что никаких штук от старика, несмотря на его возраст и славу, он не потерпит, хотя и пришел сюда по первому же его зову.