— Я видел одну старуху, — говорит он, — которая болталась около вокзала и нанимала кэб. У нее была корзина, как две капли воды похожая на вашу.

Я думал, юный Милбери бросится мальчишке на шею и расцелует его. С помощью мальчика мы принялись допрашивать извозчиков. Нетрудно приметить старенькую леди с бельевой корзиной в руках, и мы узнали, что она поехала во второразрядную гостиницу на Астор-род.

Остальные подробности мне рассказала горничная. По-видимому, старушка по-своему переживала не меньше, чем мой джентльмен.

Корзинку нельзя было поставить в кэб и пришлось водрузить ее на крышу. Леди очень беспокоилась и, так как шел дождь, заставила извозчика накрыть корзинку фартуком. Снимая ее с кэба, они уронили ее на мостовую, отчего ребенок проснулся и заплакал.

— Боже мой, мэм, что это? — воскликнула горничная. — Там ребенок?

— Да, милая, там мой малыш, — ответила леди, которая, по-видимому, любила пошутить и была веселой старушкой, по крайней мере в то время она еще была веселой.

— Бедняжка… Надеюсь, его не ушибли.

Леди заказала комнату с камином. Слуга внес корзину и поставил ее на коврик. Леди сказала, что она и горничная обо всем позаботятся, и выставила слугу. К этому времени, рассказывала мне девушка, младенец ревел, как пароходная сирена.

— Душечка, — говорила старушка, возясь с веревкой, — не плачь, мамочка сейчас развяжет корзинку.

Затем она повернулась к горничной:

— Пожалуйста, откройте мою сумку. Вы найдете там бутылку молока и собачьи галеты.

— Собачьи галеты! — воскликнула горничная.

— Да, — смеясь ответила старушка, — мой малыш любит собачьи галеты.

Девушка открыла сумку; там действительно была бутылка молока и несколько собачьих галет.