Она стояла спиной к леди, когда услышала легкий стон и стук, заставивший ее обернуться. Старушка лежала, простершись на ковре, — мертвая, как показалось горничной. Ребенок сидел в корзине, вопя благим матом. Растерявшаяся девушка, не соображая, что делает, сунула младенцу галету, за которую тот жадно ухватился. Тогда горничная стала приводить в чувство леди. Примерно через минуту старушка открыла глаза и огляделась. Ребенок увлекся галетой и успокоился. Леди взглянула на малыша, отвернулась и спрятала лицо на груди у горничной.

— Что это такое? — испуганным шепотом спросила леди. — Там, в корзине?

— Там ребенок, мэм, — ответила девушка.

— Бы уверены, что это не собака? — спросила старушка. — Посмотрите хорошенько.

Девушка стала нервничать и пожалела, что осталась наедине с этой старой леди.

— Не могла же я принять собаку за ребенка, мэм, — выговорила она. — Это — дитя, человеческое дитя.

Старушка тихо заплакала.

— Меня постигла божья кара, — сказала она. — Я разговаривала со щенком так, точно это был крещеный младенец, и теперь вот что случилось мне в наказание.

— Что же случилось? — спросила горничная, которую, естественно, все больше и больше интересовала эта история.

— Не знаю, — продолжая сидеть на полу, сказала леди. — Если все это не сон и я не сошла с ума, то два часа назад я выехала из своего дома в Фартингхо с корзинкой, в которой был годовалый бульдог. Вы видели, как я открыла корзинку, и вы видите, что там такое.

— Не бывает таких чудес, чтобы бульдоги превращались в ребятишек, — заметила горничная.

— Я не знаю, как это получилось, — проговорила старушка, — и не понимаю, что это значит, но я знаю, что выехала я с бульдогом, а он каким-то образом превратился вот в это.

— Кто-то подсунул его вам, — сказала горничная. — Кто-то хотел избавиться от своего ребенка, вытащил вашего щенка и сунул в корзину младенца.