Он объяснял это целебным действием вкусного лекарства, прописанного доктором. Только в момент пробуждения его, как молния, пронзила мысль о таинственном бумажнике. Он вскочил и сунул руку в нагрудный карман фрака, который был на нём вчера, и действительно нашёл там чудесно-голубую драгоценность. Можно себе представить, какие чувства охватили Гф., когда он открывал бумажник. Он надеялся, что окажется более ловким, чем барон Теодор фон С. и ему удастся проникнуть в тайны содержимого. Однако это содержимое оказалось совсем иным, чем тогда, когда барон Теодор фон С. нашёл бумажник на скамейке в Тиргартене вблизи статуи Аполлона. Ни хирургического ножичка, ни светложёлтой ленты, ни экзотического цветка, ни флакончика с розовым маслом – ничего этого не было, только очень маленькие тоненькие листки, покрытые едва заметным шрифтом, лежали в бумажнике, который Гф. осмотрел с величайшей тщательностью.

На первом листке изящным женским почерком были написаны итальянские стихи, которые по-немецки звучали примерно так:

Магические нити жизни вьются, Стремясь связать, что кажется раздельным; Тщеславный демон их порвать стремится. Деянья высших сил открыты взору В лучах поэзии зеркал волшебных, Всё в мире обретает цвет и форму. Маг не боится недоступной тайны, Надеждой служит внутренняя сила, В духовный мир войдёт он не случайно. Не ты ль тот маг, кто смог меня увидеть? Не твой ли дух мне устремился вслед? Да, это ты, ты в сладких снах воспет, Ты угадал мою любовь и гордость, Вдвоём с тобой, в твой взгляд я погрузилась. Возникла связь, её порвать нет средства, Страданья, мой восторг тебе открылись, Теперь ты облечёшь в слова всех чувств соседство. Возможно ли, чтоб ты вдруг стал безумным?