И вообще, если Вы стремитесь что-нибудь представлять собой в этом городе, то, даже если Вы и способны сделать что-то полезное на своей службе, Вам прежде всего надо перестать интересоваться тем, что решают на Кипре, точно так же не следует заниматься моими восковыми пальцами и моим чепцом, которые Вы, видимо, с завистью разглядывали на гравюре господина Вольфа. Благодарите Бога, сударь, что Вы, подобно мне, не попытались войти в Оттоманские вороты как раз в тот момент, когда их закрывали. Вероятно, Вы из особого писательского любопытства засунули бы в них не пальцы, а нос, и теперь вместо того, чтобы нагло показывать восковой нос приличным людям, Вы сами бы такой имели. То, что изящному ночному одеянию из белого муслина с розовыми лентами и кружевному чепцу Вы предпочитаете Варшавский шлафрок с красным колпаком, это дело вкуса, и я не стану об этом спорить. А знаете ли Вы, сударь мой, что Ваша легкомысленная болтовня в карманном календаре сразу после того, как в серьёзных газетах среди вновь прибывших в город было названо моё имя, принесла мне величайшие неприятности? Меня задержала полиция, поскольку Вы наболтали всякой чепухи и раструбили тайны моей дорогой девочки, они вообразили, что я тот самый нахал, который изуродовал похожего на дыню Аполлона в Тиргартене, а может быть, и другие статуи, и мне стоило немалого труда оправдаться перед ними и убедить их в том, что я восторженный почитатель искусств, а не какой-то переодетый суеверный турок. Будучи человеком, искушённым в вопросах права, Вы даже не подумали о том, что проклятый аполлонов нос могли рассмотреть как государственное преступление и отправить меня в Шпандау, что он мог для меня означать порцию самых несправедливых побоев, впрочем, что касается последнего, то великодушная природа навеки избавила меня от этой опасности, укрепив у меня на спине надёжное защитное устройство.