Сначала граф фон Е. Вовсе не знал, что делать с бароном. Так осторожно, как только возможно, он показал ему его ошибки, чтобы страх и отчаяние не оказали разрушительного действия, но барон был равнодушен, глух и нем. Вскоре всё общество уже не знало, что делать с бароном, такой же равнодушный, глухой и немой он сел за стол, на все вопросы щедрой на чай и беседы хозяйки отвечал лаконично и невпопад. Вокруг недовольно качали головами, а шесть девиц, смущённо краснея, опустили взор, потому что каждая считала, что барон в неё влюблён и потому так рассеян и небрежно одет. Должно быть, упомянутые девицы внимательно прочли Шекспира, а именно "Как вам это понравится" (третий акт, вторая сцена).

В тот момент, когда настала тишина после того, как долго обсуждали и хвалили новый довольно дурацкий балет, барон, словно просыпаясь от глубокого сна, вдруг громко воскликнул: "Порох, порох насыпать в уши и затем поджечь это чудовищно, ужасно, варварство!" Можно себе представить, с каким удивлением все посмотрели на барона. "Скажите, дорогой барон, – заговорила хозяйка, – скажите, должно быть, что-то всколыхнуло вашу фантазию до самой глубины, ваша душа растерзана, вы как будто сам не свой. Что с вами, о говорите же! Наверное, это что-то очень интересное!" Барон достаточно пришёл в себя, чтобы почувствовать, как интересно он может выглядеть в этот момент. Поэтому он закатил глаза, положил руку на грудь и заговорил взволнованным голосом: "О сударыня, пусть эта страшная тайна останется глубоко скрытой в моей душе, для неё не существует слов, только смертельная боль!" Все затрепетали, слыша эти простые слова, только профессор Л. Саркастически улыбнулся и… Но тут да будет позволено автору вставить несколько слов о целесообразной организации наших чаепитий, по крайней мере тех, которые соответствуют правилам. Пёстрый флер девиц в разноцветных нарядах и юношей в чёрном и синем, парящих, как ласточки, обычно пронизан двумя-тремя поэтами и учёными, так что психическую смесь этого общества можно сравнить с физической смесью чая.