С другой стороны самое имя тайпи возбуждало тревогу в моем сердце. Мысль добровольно отдаться в руки этих дикарей казалась мне безумной, а предложение отправиться в долину, неизвестно каким из этих племен населенную, — нелепым.

Однако мой товарищ не был в силах противостоять искушениям, являвшимся в виде изобилия пищи и других радостей, которые мы могли бы найти в долине, и держался иного взгляда на этот счет. Никакие убеждения не могли его поколебать. Когда я настаивал на том, что у нас не может быть уверенности ни в чем и когда я описывал ужасную судьбу, которая постигнет нас, если мы поспешим спуститься в долину, он отвечал перечислением всех бед нашего теперешнего положения и страданий, которым мы подвергнемся, если останемся на месте.

— Что же делать теперь? — спросил я.

— Спуститься в долину, — ответил Тоби. — Что же еще нам остается, кроме этого? Ведь мы же оба наверняка умрем с голоду, если останемся… А что касается твоих страхов перед этими тайпи, то ведь все это глупости! Не может быть, чтобы обитатели такого прелестного места были людоедами. Лучше рискнуть спуститься, чем помереть с голоду в такой мокрой дыре, как эта!

— Ну, а кто выведет нас отсюда, — спросил я, — если даже мы и решимся спуститься в долину? Как сползти в эту пропасть, не расшибив себе голову?

— Да, я не подумал об этом, — сказал Тоби.

Он поник головой и на несколько минут погрузился в размышление. Внезапно он вскочил, и глаза его сияли особым блеском — очевидно, ему пришла в голову светлая мысль.

— Да, да! — воскликнул он, — все потоки и ручьи текут в одном направлении и должны непременно спуститься в долину, прежде чем попасть к морю. Нам надо идти по течению одного из этих ручьев, и хотя сейчас кажется, что он течет не в том направлении, он рано или поздно приведет нас в долину. Отправимся сейчас же, идем, брось все эти глупые мысли о племени тайпи, и да здравствует счастливая долина Гаппар!