— Вижу, дружок, что тебе очень хочется, чтобы это была Гаппар, — заметил я, качая головой.

— В путь! — воскликнул Тоби, бросаясь вперед. — Это Гаппар и ничто иное! Такая славная долина с лесами хлебных деревьев, рощами кокосовых пальм и зарослями кустарников гуавы! Не медли: клянусь именем всех этих плодов, я умираю от желания их попробовать! Иди, иди, не обращай внимания на обломки скал, оттолкни их с дороги, как делаю я, а завтра, старина, запомни мое слово, мы будем как сыр в масле кататься! Вперед!

Он ринулся вниз по лощине, как сумасшедший, забывая, что я со своей больной ногой не мог поспевать за ним.

Наше путешествие, сначала сравнительно легкое, становилось все труднее и труднее. Русло потока было покрыто осколками разбитых скал, упавших сверху; они создавали много препятствий быстрому потоку и заставляли его порой низвергаться стремительными водопадами. В узких местах лощины нам приходилось идти прямо по воде или же пролезать под свалившимися деревьями с вывороченными корнями и цепкими ветвями. Иногда мы спускались, едва цепляясь руками за выступы скал, иногда просто скользили вниз, почти смываемые течением потока. Дважды на нашем пути вырастали препятствия, которые сначала казались нам непреодолимыми: громадные пропасти, куда шумными водопадами низвергался поток, за которым мы должны были следовать. Я уже терял надежду выбраться оттуда живым. Я был утомлен непосильными трудностями пути, измучен лихорадкой, страдал от непрекращающейся боли в ноге и почти умирал от голода.

Но Тоби неутомимо шел вперед и спускался с головоломных высот, то держась за корни каких-то странных растений и сползая с них, как по канату, то прямо бросаясь вниз на ветви кустарников и деревьев. Наконец, спустившись с последнего обрыва, мы нашли там место для постройки шалаша на ночь, набрали ветвей и листьев и сели, чтобы съесть полагавшуюся нам на ужин порцию.