– Да что вы! – удивленно воскликнул шериф, но губы у него были по-прежнему сжаты. Он выпрямился на стуле.

– Мистер Бэйли очень мучается, – продолжал Смоллвуд все так же мягко, ровно и вежливо. – Я вызывал доктора. Ему придется пить одно молоко в течение трех месяцев.

– Да не может быть!… Вот так история! – рассуждал сам с собой шериф. – Hу и дрянь негр! Эду Бэйли не так просто разбить челюсть. Может, он камнем его ударил?

Смоллвуд покачал головой. – Нет, он вовсе не дрянь. И в руках у него ничего не было, – я видел. Это Джордж Бичер.

– Не знаю такого, – пробормотал шериф.

– Собственно говоря… – Смоллвуд помолчал, наклонив над палитрой свою темную красивую голову… – Это не без причины. – Он устало вздохнул. – Мистер Бэйли напился вчера вечером… пристал в саду к девочке-негритянке… она отбивалась… девочка совсем маленькая… вот… с этого и началось…

Токхью откинулся на спинку стула. В уголках рта у него играла хитрая усмешка. Он знал этого здоровенного детину, Эда Бэйли, и завидовал ему. Главный управляющий Эвери Смоллвуда – второго такого местечка в четырех округах не найдешь. А эта история может здорово повредить ему.

– Ведь это, по-моему, не в первый раз, – медленно и с удовольствием проговорил он. – Если девчонка старше четырнадцати лет, Эд Бэйли такой уж не интересуется. – Хитрая, развратная улыбка затаилась в уголках его рта.

Маленькие, похожие на кремешки глазки плясали. Он зацепил пальцем подтяжку и пристально посмотрел на Смолл-вуда, проверяя действие своих слов. – Н-да-а… – добавил он, как бы между прочим, – не в первый раз и не в последний. У Эда Бэйли это в крови – тянет его на младенцев.

Смоллвуд отвернулся. Токхью вызывал у него чувство отвращения. Такая мерзкая история, а он облизывается от удовольствия.