— И эта будет настоящая! — повторил Матиц, выпучив глаза, вытащил из-под мышки обстроганную палку, осмотрел ее и недоверчиво покачал головой; дескать, нет, не настоящая, потому что не на обоих концах, здесь и вот здесь, и поперек и вообще всюду ровная и одинаковая.

— Тантадруй, теперь я умру! — радостно сообщил дурачок.

— Теперь я умру? — удивленно повторил Ровная Дубинка.

— Тантадруй, я умру! — повысил голос дурачок.

— Я умру! — испуганно воскликнул Ровная Дубинка.

— Тьфу! Raus е patacis, репа и картошка! — презрительно фыркнул фурланец.

— И картошка, — в испуге повторил Ровная Дубинка, поворачиваясь к нему.

— Тихо, и божорно-босерна! — загудел Лука.

— Жорнобосерна, — встрепенулся Ровная Дубинка, глядя теперь на Луку.

— Тантадруй, я жупнику расскажу! — вмешался дурачок, занятый своими мыслями.

— Я жупнику расскажу, — удивленно повторил Ровная Дубинка.

— Тантадруй, я расскажу! — рассердился дурачок.

— Я расскажу, — настаивал Ровная Дубинка.

— Тантадруй, ты не расскажешь! — сердито крикнул Тантадруй и задрожал так, что зазвенели все его колокольчики.

Парни, окружившие несчастных, засмеялись.

— Не расскажешь, — испуганно согласился Ровная Дубинка, не сводя глаз с Тантадруя.

— Расскажу, тантадруй! — закричал дурачок и посмотрел на Луку, которого считал своим покровителем.

— Ты с ума сошел! — загремел Лука на Ровную Дубинку.

— Ты с ума сошел, — послушно повторил Матиц, задрожав всем телом от громкого голоса Луки.

— Ты с ума сошел, и божорно-босерна! — яростно заревел Лука.

— Тьфу! Raus е patacis, репа и картошка! — в свою очередь фыркнул фурланец.

— И картошка! — перепуганно вторил ему Ровная Дубинка.

Люди кругом опять захохотали. Но они не успели всласть посмеяться. Мгновенно, будто повинуясь чьему-то приказу, они смолкли и стали расходиться, ибо словно из-под земли перед ними вырос Хотеец.