— Стыдитесь! — Глаза старика под косматыми седыми бровями сверкнули. — Оставьте несчастных в покое. Такое с каждым из нас может случиться!

— Божорно-босерна! — Лука воинским салютом и трубным кличем приветствовал Хотейца.

— Тантадруй, теперь она у меня, и эта будет настоящая! — поспешно сообщил Тантадруй.

— Ладно, ладно, ты жупнику расскажи. — Старик отечески похлопал его по плечу.

— Тантадруй, мне только трех колокольцев не хватает, — похвастался дурачок.

— А теперь мы их купим! — решительно загудел Лука.

— Ладно, ладно, дети мои! — кивнул Хотеец и, повернувшись к Локовчену, торговавшему коровьими боталами, сказал, как может говорить только уверенный в себе хозяин: — Дай ему три штуки, Локовчен.

— Боже, царю небесный! — заломил руки Локовчен. — Он же их еле носит!

— Он не чувствует тяжести! — серьезно возразил Хотеец.

— Вы думаете, не чувствует? — с сомнением поднял на него глаза Локовчен, будто подозревая, что у того самого не все дома.

— Думаю! — стоял на своем старик, точно это было самое простое и очевидное для всех дело на белом свете.

— Тьфу! Raus е patacis, репа и картошка! — раздался презрительный голос фурланца.

Люди опять рассмеялись. Хотеец вздрогнул, сердито посмотрел на Русепатациса, словно позабыв, что перед ним больной человек. Потом поглядел на людей, которые, стихнув, ожидали, что последует дальше. Видно, он собирался ответить покрепче, но справился с собой. Снова повернувшись к несчастным, он ласково сказал:

— Не смейте бродить, когда стемнеет! Все приходите ко мне спать! Поняли?

— Поняли! Спать, и божорно-босерна! — загремел Лука, салютуя.

— Тантадруй, если она будет настоящая, я сперва умру! — упирался дурачок.