— Зачем тебе знать? — воскликнула она с ненавистью и отчаянием.

Что-то хрустнуло. Он вздрогнул и подхватил выпавшую изо рта трубку. Потом вытолкнул языком откушенный от нее кусок мундштука, вынул его изо рта и принялся разглядывать. Потом загасил трубку и отряхнул пепел с жилета. И затем уже поднял голову.

— Я хочу знать, — сказал он. Его окаменевшее, обезображенное лицо было землисто-бледно.

Они не смотрели друг на друга. Она знала, что сейчас он распалился. Сердце его тяжело билось. Она ненавидела его, но не могла сопротивляться ему. Внезапно она подняла голову и накинулась на него.

— Какое у тебя право на то, чтобы знать? — спросила она.

Он посмотрел на нее. Ее до боли поразили его измученные глаза, его окаменевшее лицо. Но ее сердце быстро ожесточилось. Никогда она его не любила. И сейчас не любит.

Но внезапно она вновь быстро вскинула голову, подобно существу, пытающемуся освободиться. Ей нужно от этого освободиться. Не столько от него, сколько от этого, от чего-то, что она сама на себя взвалила и что так ужасно связывает ее. И поскольку связь эту она закрепила сама, избавиться от нее очень трудно. Но сейчас она ненавидела все и жаждала разрушения. Он стоял спиной к двери, не отступая, словно собирался вечно противоборствовать ей, покуда она не прекратит существования. Она посмотрела на него. Глаза ее были холодны и исполнены враждебности. Его руки рабочего раскинулись на панелях двери, что была у него за спиной.

— Ты знаешь, что я раньше жила здесь? — начала она жестким голосом, словно желая уязвить его.

Он весь подобрался и утвердительно кивнул.

— Так вот, я была компаньонкой мисс Бёрч из Тор-рил-Холла… они с пастором были друзьями, а Арчи — сын пастора.

Наступило молчание. Он слушал, не понимая, что происходит. Он не сводил глаз с жены, которая скрючилась на кровати в своем белом платье и старательно сгибала и разгибала его подол. Ее голос был исполнен враждебности: