Ступени главного портала даже возле стены были с вечера затоптаны мокрыми ногами молящихся. Жители бедных кварталов брели сюда за два километра, и путь их пролегал по грязным уличкам. Под ногами хлюпало, хотя Сабина очень осторожно переставляла ноги. Ветра почти не было, и малейший шорох отдавался под этими проклятыми сводами.

Не доходя до верхней ступеньки, она всмотрелась в темноту. За колоннами виднелись светлые полосы. Это были отсветы дуговых фонарей гавани на другом берегу реки, либо луна поднялась так высоко. Площадь уже белела до самого парапета набережной. Когда вдали стихли шаги прохожих, стал слышен сонный шум реки.

Держась за стену, Сабина ощупью добралась до самых дверей. Ладони ее прилипали к позеленевшей бронзовой обшивке. Вдруг она почувствовала присутствие другого человека. Кто-то двигался ей навстречу, сдерживая прерывистое дыхание, и она узнала его, прежде чем он прошептал:

— Туда нельзя. Там светло. И они уже ползут вдоль стены.

И действительно, вглядевшись хорошенько, можно было заметить в тени стены черные крадущиеся тени.

Жорж схватил ее за руку и потащил за собой. Она поняла и стала красться по тому же пути, по которому шла сюда. У ниши святого Себастьяна они остановились. Сабина больше не смотрела по сторонам. С ней был Жорж, а он лучше знал, что делать. Она только подождала, пока он не стал снова осторожно ощупью пробираться вдоль стены, обходя приямки окон, как только что делала она сама. Бедняжка, он так устал! Она бы поддержала его, если бы можно было идти с ним рядом и если бы это не рассердило его. Ведь он такой гордый!

Там, где начинался ряд прячущихся в тени арки полуколонн, Жорж остановился и, прислонившись к стене, стал смотреть на площадь и дома, разделенные темными ущельями узких уличек. Отсюда ясно были видны движущиеся фигуры жандармов, слышался лязг оружия и приглушенные сердитые голоса.