Жорж опустил голову…

— Площадь освещена, а они там. Все с винтовками, потому что ловят дезертиров и получили распоряжение стрелять в каждого, кто попробует скрыться.

Он говорил почти беззвучно. Бедняжка! Давеча в кабачке он никому не давал перекричать себя. Утром его голос раздавался на все здание крытого рынка. Сабина двинулась было к нему, но тут же отпрянула назад. Жорж не любил, когда его жалели. Это было для него самым унизительным и оскорбительным. Сабина так тяжело вздохнула, что он поднял голову и выпрямился. Не сказав ни слова, он проскользнул мимо нее и повернул вдоль стены обратно. Подвальное окно больше не светилось. Из приямка выскочила тощая кошка и галопом побежала к площади. Жорж не утерпел — погрозил ей вслед кулаком.

— Проклятая! Она выдаст нас.

«Нас», — сказал он… Сабине показалось, будто он теплой ладонью погладил ее по щеке. Днем он ни разу не погладил ее, но рука у него, наверно, теплая. Как привязанная, шла она за ним по пятам. Только в дверной нише стояла одна, пока он крался дальше за портал. Тень от колонн падала теперь положе, чем раньше.

Серое облако плыло по небу, прямо к луне. Может быть, оно заденет ее и спасительная тьма скроет их на минутку. Но лишь на несколько мгновений площадь зарябила от бледных теней, и потом снова все кругом залил бесстрастный, мучительный палевый свет. Вдоль набережной непрерывно двигались темные силуэты. Жорж вернулся.

— Мы окружены. Они думают, что у меня есть огнестрельное оружие.

— А у тебя нет?

Жорж будто только сейчас заметил, что он не один.

— Что тебе тут делать? Зачем ты здесь? Уходи!

Но и в этом сердитом шепоте ей послышался призыв остаться. Глаза ее блестели в темноте, она села на ступеньку и прислонилась к стене.