Теодора живо схватила веревку и связала барону руки за спиной.

— Вот так… — бормотала она, — теперь будем свадьбу справлять.

Затем она толкнула его кулаком в спину и погнала впереди себя хворостиной, которую выдернула из плетня.

В немом отчаянии плелся барон, понурив голову. Он знал, что погиб, что ему не помогут ни мольбы, ни угрозы. Да и чем он мог ей грозить? В данный момент в стране властвовал мятеж. И чем бы он мог ее тронуть?

Перед дверью ее дома он остановился и сказал:

— Если ты хочешь убить меня, убей сразу!

— А ты меня сразу убил? — спросила она, насмешливо взглянув на него. — Нет, ты хотел замучить меня медленной смертью, и если я теперь жива, то это не твоя заслуга. Конечно, ты умрешь, но умирать будешь медленно, прежде испытав все мучения, которые уготовил мне, чудовище!

Она втолкнула его в курятник и заперла дверь на засов. Здесь он пролежал на соломе, пока не удалились мятежники. Затем Теодора отперла дверь и приказала ему выйти. Пока работник выводил вола, она сама вытащила плуг и впрягла в него Андора.

Он не оказывал никакого сопротивления, он знал, что этим только ухудшил бы свое положение. Важно было выиграть время — какая-нибудь случайность могла бы еще спасти его: могли подоспеть солдаты.

Она впрягла рядом с ним вола, потом взяла в руки вожжи и кнут, и плуг тронулся. Работник шел за ними.

Подъехав к полю, работник стал за плуг, и Теодора погнала оригинальную упряжку.

Тотчас собралась толпа любопытных, большей частью женщин и детей, все глазели на невиданное зрелище и осыпали помещика бранью и насмешками.

Три дня выходил в поле помещик. На четвертый — силы его истощились, и он остановился среди поля.

— Больше не могу, — пробормотал он, — мочи нет…

Она сильнее хлестнула и погнала его. Он прошел еще немного, потом грохнулся наземь. Но Теодора не сдавалась, она заставила его подняться и окончить свою работу.