Когда она на другой день снова хотела впрячь его, он бросился на колени и начал молить о сострадании.

— А я от тебя сострадание видела? — спросила она в ответ.

И не только не пощадила его, а на этот раз впрягла в плуг одного.

Пройдя, задыхаясь, три ряда, Андор свалился. Теодора рванула вожжу, чтобы заставить его подняться, но он снова повалился.

— Сжалься, Теодора! — простонал он, и кровь хлынула струей у него изо рта.

С чувством спокойного удовлетворения смотрела на него Теодора, упершись руками в бока.

Он лежал на вспаханной черной земле, окрашенной его кровью.

— Я умираю, — чуть слышно произнес он.

— Ты и должен умереть! — воскликнула она, — как животное, издохнуть под открытым небом, тогда Бог тебя простит.

— За что ты меня так ненавидишь?

— За то, что я слишком сильно любила тебя.

Андор глубоко вздохнул. Это был последний звук, вырвавшийся из его груди.

Когда он умер, Теодора посмотрела на него в последний раз, затем медленно направилась домой. Там она зарядила ружье своего покойного мужа и ушла из деревни, чтобы присоединиться к мятежникам.

Когда окончилась великая борьба, один из мятежников, вернувшись к своей сохе, рассказывал, что Теодора погибла в схватке с войсками от неприятельской пули.

По-видимому, это была правда, так как с тех пор никто о ней ничего не слышал.