– Синьорине дурно?

– Синьорина чувствует себя прекрасно, – ответил Гори, в упор глядя на него. – Имею честь сообщить вам, господа, что мне удалось ее убедить. Она согласилась взять себя в руки. Мы все в сборе. Все готово. Нужно только – не перебивайте меня! – нужно только, чтобы кто-нибудь из вас… вот, например, вы (обратился он к одному из гостей) взял на себя труд отправиться в мэрию и предупредить, что…

Ему не дали договорить. Как можно! Какой скандал! Это немыслимо!

– Дайте мне объяснить! – крикнул он, заглушая хор протестов. – Зачем откладывать? Ведь препятствием был траур невесты? Но если сама невеста…

– Не позволю! – крикнула старуха. – Не допущу, чтобы мой сын…

– Исполнил свой долг и сделал доброе дело? – перебил ее синьор Гори.

Карло Мигри выступил на защиту матери.

– По какому праву вы вмешиваетесь? – спросил он, с трудом сдерживая гнев.

– Я вмешиваюсь в это дело потому, что считаю вас порядочным человеком, дорогой синьор Грими…

– Мигри!

– Мигри, Мигри – и поймите, что не подобает пользоваться этим внезапным несчастьем. Мы не должны поддаваться удару судьбы, постигшему несчастную девушку. Наш долг – спасти ее. Разве мы можем бросить ее так, одну, беспомощную, без работы? Нет. Свадьба состоится, несмотря на несчастье и несмотря на… простите!

Он остановился, яростно пыхтя, залез в рукав пальто, с ожесточением дернул рукав фрака, оторвал его и подбросил над головой. Все невольно рассмеялись при этой неожиданной выходке. А он продолжал со вздохом облегчения:

– …и несмотря на проклятый рукав, который меня так мучил.

– Вы шутите! – сказал Мигри, приходя наконец в себя.

– Нет, синьор. Он лопнул.

– Вы шутите! Это насилие!

– Другого выхода нет!

– Вы так думаете? Повторяю: это невозможно при подобных обстоятельствах…

К счастью, в эту секунду в комнату вошел жених.

– Нет! Не соглашайся! Андреа, не соглашайся! – закричали со всех сторон.