Мигри не дал ему кончить.

– Разрешите представить вас моей матери, – сказал он, вставая.

– Почту за честь…

Они подошли к канапе, половину которого занимала очень толстая старуха в черном платье. Из-под черного чепца выбивались пушистые седые волосы. Лицо у нее было плоское, желтоватое, словно пергамент.

– Мама, это синьор Гори. Ну, тот самый, знаешь… который устроил брак Андреа.

Старуха подняла тяжелые, сонные веки. Ее тусклые, невыразительные глаза приоткрылись по-разному – один больше, другой чуточку меньше.

– Видите ли, я… – пробормотал учитель, осторожно кланяясь, – я… не то чтобы устроил… как бы это сказать… Я просто…

– Рекомендовали гувернантку для моих внуков, – прогудела старуха. – Да, так будет вернее.

– Видите ли… – лепетал Гори. – Зная достоинства и скромность синьорины Рейс…

– О, превосходная девушка, ничего не скажешь! – согласилась старуха, медленно опуская веки. – Поверьте, мы все чрезвычайно сожалеем…

– Такое несчастье! И так внезапно! – воскликнул Гори.

– На все воля божья…

Гори взглянул на нее:

– Жестокий рок…

Затем, оглядев гостиную, он спросил:

– А… где синьор Андреа?

Брат жениха ответил ему с притворным равнодушием:

– Не знаю… только что был тут. Наверное, пошел приготовиться.

– О! – воскликнул Гори, внезапно оживившись. – Значит, свадьба все-таки состоится?

– Нет! Что вы говорите?! – вскочила ошеломленная старуха. – О господи боже! Когда в доме покойница! О-о-о!

– О-о-о, – вторили потрясенные старые девы.

– Он готовится к отъезду, – сказал Мигри. – Сегодня они должны были уехать в Турин. У нас фабрика в тех краях, в Вальсангоне. Его присутствие необходимо.

– И… он уедет? – спросил Гори.

– Это необходимо. В крайнем случае завтра. Мы настояли на этом. Совершенно очевидно, что его дальнейшее пребывание здесь было бы неприличным.