– Встаньте! Встаньте, бедная моя синьора! Сейчас не время для таких шуток!

Чезара стояла на коленях у кровати. Она вся сжалась и уже не плакала, как будто оцепенела в своем безнадежном, немом отчаянии. В ее черных растрепанных волосах с вечера торчали бумажные папильотки.

Но даже тут он почувствовал не жалость, а скорее досаду. Главное сейчас – поднять ее с пола, вырвать из этого оцепенения. Он не даст судьбе сломить ее. Судьбе, которая так подло играет на руку всем этим лицемерным господам в гостиной! Нет, не даст! Все готово! Те господа пришли во фраках, как он, пришли на свадьбу! Нужно только, чтобы у кого-нибудь хватило воли поднять эту несчастную девушку, повести ее, потащить вот так, почти без сознания, только бы свадьба состоялась сегодня. Иначе она погибла.

Не так это легко – противопоставить свою волю враждебной воле всех этих людей. Но когда Чезара едва заметно шевельнула рукой и сказала ему, не поднимая головы: «Видите, учитель?» – Гори не вытерпел.

– Да, дорогая, да! – закричал он так громко и сердито, что девушка вздрогнула. – Только ты встань! Я не могу опуститься на колени! Ты сама встань! Вставай! Ну, живо! Сделай это для меня!

Его тон ошеломил Чезару. Невольно она стряхнула оцепенение и с ужасом посмотрела на него.

– Зачем? – спросила она.

– Вот зачем, дорогая… только ты сперва встань. Говорю тебе, я не могу опуститься на колени! О господи! – повторял Гори.

Чезара поднялась. Она взглянула на тело матери и страшно зарыдала, закрыв лицо. Но Гори схватил ее за руки и стал яростно трясти, волнуясь еще больше, чем прежде.

– Не надо! Не надо! Не надо! Потерпи, дорогая! Послушай, что скажу!

Она посмотрела на него, с трудом сдерживая слезы, и спросила:

– Как же мне не плакать?

– Сейчас не надо плакать. Не время сейчас плакать, – сердито говорил Гори. – Ты теперь одна и должна о себе позаботиться. Понимаешь? Сама должна о себе позаботиться. Сейчас, вот сейчас! Собери все свое мужество. Стисни зубы и делай, как скажу.