Слово за словом… демон оказался в постели Тойбеле и, как ни страшен он был, а позабылось о том на время. «В дни, когда нечистая сила не прячется от людей, когда она везде и повсюду, когда наступает ночь, я буду приходить к тебе. Жди меня каждую среду и в шаббат», – сказал потом Гурмизах. Он приказал держать случившееся в секрете, пообещав безжалостное наказание за малейший намек: «Я вырву твои волосы, выколю глаза и откушу пупок, а потом заброшу в забытое Богом место, где, откусив хлеб, ты вкусишь мертвечину, а, испив воды, выпьешь кровь, где твои легкие переполнятся смрадом отхожих мест, где ночью и днем стенает Залмавет, и никуда не деться от этих стонов». Он велел Тойбеле поклясться прахом матери, что она сохранит все в тайне до последнего дня, и ей ничего не оставалось, кроме как смириться со своей участью и дать клятву, положив руку на бедро демона.

Перед тем как уйти, Гурмизах притянул к себе Тойбеле и долго не мог оторваться от ее губ, а Тойбеле, поскольку это был демон, а не мужчина, вернула поцелуи, и его борода увлажнилась от ее слез. Пусть это и был злой дух, но он не принес ей зла…

Она так и не заснула, проплакав до рассвета в подушку.

С тех пор не прошло ни одной ночи со среды на четверг и субботней, чтобы Гурмизах не пришел к Тойбеле. Она боялась, что ее стан округлится, и на свет явится исчадие ада с рогами и хвостом, монстр или чертенок. Но демон пообещал уберечь ее от такого стыда. Она поинтересовалась, следует ли ей окунаться в микву по прошествии семи чистых дней, но Гурмизах уверил Тойбеле, что законы ритуальной чистоты не распространяются на женщин, связанных супружескими узами с сатаной.

Как говорится, храни нас Бог от того, к чему мы можем привыкнуть. И эта чаша не миновала Тойбеле. Вначале она ужасалась при мысли, что ночной гость наведет на нее порчу, одарит лишаем или колтунами, заставит лаять как собака или пить мочу, что он навлечет на нее позор.