Оба зашли в комнату, и доктор Родигер со смущенным взглядом, устремленным на покойного, выразил Марианне свое сочувствие; Фридолин же удалился в соседнюю комнату, чтобы составить врачебное свидетельство о смерти. Он подкрутил фитиль лампы над столом, и тут его взгляд упал на картину с офицером в белой форме, несущимся с обнаженной саблей с холма вниз на невидимого врага. Это была самая обычная картина маслом, вставленная в старомодную узкую позолоченную раму.

С заполненным свидетельством о смерти Фридолин снова вернулся в комнату, где у кровати покойного, взявшись за руки, сидели жених с невестой.

Снова зазвонил звонок, доктор Родигер поднялся и пошел открывать: между тем, Марианна еле слышно прошептала, глядя в пол:

— Я люблю тебя.

Фридолин в ответ не без нежности просто назвал ее по имени. Родригер вернулся в комнату вместе с пожилой супружеской парой. Это были дядя и тетя Марианны. Со смущением, обычно возникающим в подобной ситуации, они обменялись соответствующими обстоятельствам словами. Небольшая комната стала казаться переполненной, и Фридолин почувствовал себя лишним. Он поспешно произнес слова благодарности и надежды на новую встречу, и доктор Родигер проводил его до двери.

Глава 3

Выйдя из дома, Фридолин взглянул на открытое окно комнаты, которую он только что покинул. Створки окна слегка покачивались на весеннем ветру. Оставшиеся там люди, как живые, так и мертвые, казались ему одинаково нереальными и призрачными. Ему почудилось, что он только что ускользнул от неких меланхолических, грустных чар, в плен которых не следовало попадаться. Единственное, что осталось, — это странное нежелание идти домой. Снег на улицах таял, то тут, то там виднелись маленькие грязно-белые сугробы, мерцали огни фонарей, в церкви поблизости пробило одиннадцать. Фридолин решил посидеть полчаса в каком- нибудь кафе неподалеку перед тем, как отправиться домой, зашагал по парку, находившемуся около ратуши.