Фридолин объяснил: ему было необходимо выпить чашечку кофе после ночного визита к больному. При этом он умолчал, сам не зная почему, что не застал своего пациента в-живых. Затем он кратко рассказал о своей работе в клинике и о частной практике, упомянул о том, что он женат, женат счастливо и является отцом шестилетней дочки.

Нахтигалл рассказал о себе. Как Фридолин и предполагал, за эти годы он объездил с концертами все польские, румынские, сербские и болгарские города и городки. В Лемберге живут его жена и четверо детей — тут он звонко рассмеялся, будто это было исключительно смешно: иметь четверых детей, которые живут в Лемберге, и всех от одной и той же женщины. С прошлой осени он снова обосновался в Вене. Варьете, которое его ангажировало, обанкротилось, и теперь он играет в разных кафе, с которыми удается договориться, иногда два или три раза за одну ночь.

— Вот здесь, например, в подвале, — не очень аристократичное заведение, — заметил он, — а что касается публики… Но если у тебя четверо детей и жена в Лемберге, — и он засмеялся снова, на этот раз не так беззаботно. — Еще я иногда играю в частных домах, — поспешно добавил он. И, заметив критическую улыбку на лице Фридолина, сказал: — Не у директоров банков и им подобных, нет, в более высоких кругах, а также и в различных обществах — открытых и тайных.

— Тайных?

Нахтигал посмотрел перед собой с угрюмым и одновременно хитрым видом.

— Скоро за мной заедут.

— Как, сегодня ты еще играешь?

— Да, там все начинается только в два часа.

— Хм, это очень забавно…

— И да и нет, — засмеялся Нахтигалл, но на этот раз мрачно.

— И да и нет? — удивленно повторил Фридолин.

— Я играю в одном частном доме, но я не знаю, кому он принадлежит.

— Ты играешь там первый раз? — с возрастающим интересом спросил Фридолин.

— Нет, третий. Но на этот раз, вероятно, это снова будет в новом месте.