— Господа, — строго произнес Гибизер. — Вы останетесь здесь до тех пор, пока я не передам вас полиции.

— О чем это вы? — воскликнули в ответ оба. — Нас пригласила эта юная особа.

Гибизер отпустил их, и Фридолин услышал, как он тихо сказал:

— Об этом вы расскажете в самое ближайшее время. Или вы не видите, что имеете дело с помешанной? — и, уже обращаясь к Фридолину: — Прошу прощения за этот инцидент.

— О, ничего страшного, — сказал Фридолин. В этот момент он охотнее всего остался бы здесь с малышкой или отправился бы с ней в подходящее для таких дел уединенное место. Она, словно зачарованная, смотрела на него своими большими глазами и, казалось, не в силах была тронуться с места. Ее взгляд был детским и одновременно манящим, кокетливым.

Судьи в конце коридора оживленно что- то обсуждали между собой. Гибизер подошел к Фридолину и деловито спросил:

— Итак, вам нужны ряса, шляпа пилигрима и маска?

— Нет, — сказала Коломбина, и глаза ее заблестели, — ты должен дать этому господину горностаевую мантию и красный камзол.

— Отойди от меня! — прикрикнул на нее Гибизер, затем указал Фридолину на темную рясу, висевшую между костюмами наемного солдата и венецианского сенатора. — Этот размер вам подойдет, вот шляпа, берите скорее.

Вдруг судьи снова дали о себе знать:

— Господин Гибизер, вы должны нас немедленно отпустить, — и они назвали незнакомое Фридолину французское имя.

— Об этом не может быть и речи, — насмешливо ответил он. — А пока что, не будете ли вы так любезны, дождаться здесь моего возвращения.

Между тем, Фридолин быстро оделся в рясу, повязал висевший рядом белый шнур как пояс, Гибизер протянул ему висевшую на узкой приставной лестнице черную широкополую шляпу, и Фридолин надел ее. Однако он проделывал все это словно нехотя, потому что все сильнее ощущал, что должен остаться и помочь Коломбине в минуту грозящей опасности. Он примерил маску, которую сунул ему Гибизер. От нее пахло необычными и приторными духами, запах показался Фридолину неприятным.