Она тяжело вздохнула и опустила голову.

— А, теперь я понимаю. Это наказание для тех, кто проник сюда без приглашения. Вы не смогли бы придумать ничего более жестокого! Отмените приговор, помилуйте меня, придумайте другое наказание, но только не говорите, что я не могу уйти с тобой!

— Ты сумасшедший. Я не могу уйти отсюда ни с тобой, ни с кем-либо другим. И тот, кто стал бы преследовать меня, поплатился бы моей и своей жизнью.

Фридолин почувствовал, что у него начинает кружиться голова, его рассудок и чувства будоражила, возбуждала и пьянила эта женщина, ее благоухающее тело, царившая здесь атмосфера, преисполненная таинственной, загадочной чувственности. Он чувствовал себя одновременно опьяненным и алчущим от всех событий этой ночи, ни одно из которых так ничем и не закончилось, от себя самого, от своей смелости, от бурлящего в нем ощущения перемен.

Он дотронулся рукой до покрывала, скрывавшего ее голову, словно хотел сорвать его.

Но она схватила его за руку.

— В одну из ночей кому-то из присутствующих пришло в голову сорвать у одной из нас покрывало с головы во время танца. С него сорвали маску и выставили вон.

— А что стало с женщиной?

— Вероятно, вы читали о красивой молодой девушке… Это случилось всего несколько недель назад. Она приняла яд за день до своей свадьбы.

Фридолин вспомнил заметку в газете и назвал имя. Не та ли это девушка из княжеского дома, которая была помолвлена с итальянским принцем?

Женщина кивнула.

Тут перед ними возник кавалер. Он казался самым знатным из присутствующих: на нем единственном был белый костюм. Коротким, вежливым, но властным поклоном он попросил разрешения пригласить даму на танец. Фридолину показалось, что какое-то мгновение она колебалась. Но он уже обнял ее, и вскоре они кружились в соседней ярко освещенной зале вместе с другими парами.

Фридолин остался один, и от наступившего одиночества его пробрала дрожь.