— А мне можно хлеба? — спросила она.

Самая неприличная фраза не могла бы повергнуть трех дам в такой шок. Ни одна из них не ела хлеба уже лет десять. Даже Беатрис при всей ее прожорливости провела для себя тут запретную черту. Фрэнк, гостеприимная хозяйка, первая пришла в себя.

— Конечно, дорогая, — сказала она и попросила дворецкого принести хлеба.

— И масла, — произнесла Лина своим милым непринужденным тоном.

Повисла неловкая тишина.

— Не уверена, что в доме есть масло, — сказала Фрэнк, — но я выясню. Может, на кухне найдется.

— Обожаю хлеб с маслом. А вы? — спросила Лина, поворачиваясь к Беатрис.

Беатрис кисло улыбнулась и что-то уклончиво ответила. Дворецкий принес длинную хрустящую французскую булку. Лина разрезала ее пополам и намазала маслом. Подали жареного на гриле палтуса.

— У нас тут совсем простая еда, — сказала Фрэнк. — Надеюсь, ты не против.

— Ах, что ты, я люблю простую еду, — ответила Лина, взяла кусочек масла и намазала на палтуса. — Хлеб с маслом да картошка со сметаной — больше мне ничего не надо.

Подруги переглянулись. Крупное бледное лицо Фрэнк вытянулось, и она с отвращением взглянула на сухую безвкусную рыбину у себя на тарелке. На помощь пришла Беатрис.

— Такая досада, здесь нигде не продают сметану и сливки, — сказала она. — На Ривьере приходится обходиться без них.

— Очень жаль! — воскликнула Лина.

Затем были котлетки из молодого барашка (из них предварительно удалили жир, чтобы не искушать Беатрису), потом отварной шпинат, а на десерт — грушевый компот. Лина попробовала компот и вопросительно взглянула на дворецкого. Этот сообразительный мужчина мгновенно ее понял и, хотя тут не было заведено подавать сахар, не мешкая вручил ей сахарницу. Лина не скупясь насыпала в компот песка. Подруги сделали вид, что ничего не заметили. Подали кофе, Лина положила себе три кусочка сахара.