В один из субботних вечеров я зазвал к себе уличного певца народных баллад и песен. Он честно заработал свои пять шиллингов. Он исполнил все самое заунывное из английских, шотландских, ирландских и валлийских Песен, подбросив в придачу несколько немецких, которые он пел в переводе. Спустя полтора часа я заметил, что, сам того не сознавая, проделываю в такт его пению веселые танцевальные па. Под аккомпанемент баллады о «старом Робине Грее» у меня получались особенно удачные танцевальные фигуры с замысловатыми выкрутасами левой ногой после каждого куплета.

В конце августа я отправился к редактору и откровенно рассказал ему обо всем.

— Что это с вами стряслось? — сказал он. — Именно такие вещи получались у вас особенно ловко. А вы пробовали взяться за бедную молодую девушку, влюбленную в молодого человека, который уезжает и не возвращается? А она ждет и ждет, и не выходит замуж, и никто не знает, что ее сердце разбито.

— Пробовал, — ответил я, чувствуя легкое раздражение. — Неужели вы думаете, что я не знаю азов своего ремесла?

— Так в чем же дело? — спросил он. — Разве это не годится?

— Никуда не годится, — отрезал я. — Когда отовсюду только и слышатся вопли о неудачной семейной жизни, никто не станет сочувствовать девушке, избежавшей этого несчастья. Ей просто повезло.

— Гм… — задумчиво пробормотал редактор. — А что вы скажете о ребенке, который просит всех не оплакивать его, а потом умирает?

— И правильно делает, — буркнул я. — По крайней мере, избавил родных от лишних хлопот. Вокруг и так слишком много детей. Сколько от них шуму! На одни ботинки денег не напасешься!

Редактор согласился, что у меня действительно неподходящее настроение, чтобы писать трогательный рассказ из детской жизни.