— Я не умею кататься на лыжах, — возразил Иоганн.

— Научитесь.

Камердинер съежился.

— Но можно мне хоть иногда прибрать в вашей комнате?

— Нет.

— Я зайду, когда никого не будет в коридоре.

— Посмотрим.

Иоганн опять ожил.

— У меня нет слов, — сказала Кункель.

— В самом деле? — спросила Хильда. — Серьезно? Тоблер махнул рукой.

— Одни разговоры.

— Я уже пятнадцать с лишним лет в этом доме, — сказала Кункель. — И каждый год, а то и чаще, обязательно что-нибудь да стрясется. У господина тайного советника чересчур богатая фантазия и слишком много свободного времени. Но такого еще не бывало! Господин тайный советник, вы самый большой ребенок, какого я знаю… Ладно, меня это не касается. Но я нервничаю. А доктор запретил мне волноваться. Какой смысл, что вы каждый год посылаете меня на сердечный курорт? Ведь как только я возвращаюсь, все опять начинается с начала! У меня сейчас пульс — сто двадцать, не меньше. И давление в голову ударило. Такого же ни одна лошадь не выдержит. Если бы я принимала таблички… то есть таблетки. Но я не могу их проглотить, они слишком большие… А растворять в воде их нельзя!.. Кажется… Они тогда не действуют. — Она в изнеможении умолкла.

— Боюсь, вы уклонились от темы, — заметила Хильда.

Тоблер добродушно улыбнулся.

— Брехливые экономки не кусаются, — сказал он.

Глава третья

Матушка Хагедорн и сын

В тот же день и примерно в тот же час фрау Хагедорн, живущая на Моммзенштрассе, постучалась в дверь своего квартиранта Франке. Не очень-то приятно в собственной квартире стучать в чужую дверь. Что поделаешь, иногда без этого не обойтись. Особенно если ты вдова со взрослым сыном и маленькой пенсией, а взрослый сын никак не найдет работу.