Когда пожилой господин вышел из купе, Роберт сказал:

— Между прочим, великолепный материал.

— Я сделаю из него роман, — сказал я.

— Ошибаешься, — спокойно возразил он. — Роман напишу я.

Мы смерили друг друга взглядом. Затем я властно сказал:

— Я сделаю из этого роман, а ты — пьесу. Материал годится для того и другого. К тому же комедия по объему вдвое меньше романа. Как видишь, я желаю тебе добра.

— Нет, пьесу пиши, пожалуйста, сам.

— Да нет. Я ничего не понимаю в комедиях.

— Согласен, но это не препятствие.

Мы помолчали. Потом мой друг сказал:

— Давай бросим монетку. Орел — мой. Роберт кинул медяк. Он упал на скамейку.

— Ура! — крикнул я. — Решка!

Мы забыли, однако, условиться, на что будем спорить.

— Давай еще раз, — предложил я. — Кто выиграет, пишет роман.

— Теперь моя — решка, — сказал Роберт. (У него были свои слабые стороны.)

Я подбросил монету. Она упала на пол.

— Ура! — крикнул я. — Орел!

Роберт с глубокой грустью посмотрел в окно.

— Значит, мне писать комедию, — пробормотал он. Мне стало его жаль. Тут в купе вернулся наш сосед с желчными камнями.

— Один вопрос, если позволите, — обратился я к нему. — Вы не собираетесь оформить историю о миллионере художественно? Кто вы по профессии?

Он ответил, что торгует домашней птицей. И что вовсе не думает о том, чтобы сочинять книги или другую писанину. Да и не способен, наверное, на такое дело.

Тогда мы сделаем это за него, заявили мы.

Он поблагодарил и спросил нас, разрешаем ли мы ему рассказывать, как и прежде, эту историю попутчикам в вагоне.

— Разрешаем, — сказал я.

Он поблагодарил еще раз. На следующей станции он вышел. И помахал нам рукой вслед.

Тщательно осмотрев Бамбергского всадника, мы возвратились в Берлин. На Ангальтском вокзале стояла искусствоведша Эльфрида.