Она представила нам своего нового жениха. Роберт был потрясен. Зубной врач сказал, что чувствует себя в долгу перед ним, и пригласил нас выпить. Невесте он велел идти домой. Место бабы у очага, сказал он строго. Эльфрида пустилась было в рассуждения о перемене стиля в браке и о цикличной полярности, но потом все-таки влезла в автобус. И это было главное. Если женщина повинуется, ей даже дозволено быть образованной.

Мы втроем спустились в винный погребок и часа через четыре изрядно захмелели. Помню лишь, что мы обещали зубному врачу усыпать его цветами на свадьбе. А он разрыдался.

Вслед за ним заплакал Роберт.

— Мне придется писать какую-то комедию, — всхлипывал он, — а дантист даже ни разу не видел Бамбергского всадника и женится на Эльфриде.

— Ты счастливчик, — находчиво утешил его зубной врач.

Мы отвезли Роберта домой. На его столе я приготовил бумагу и карандаш, чтобы он с утра немедленно взялся за пьесу. Приложил записку: «Сублимируй боль, о Роберт, и твори!» И ни слова больше. Мы, художники, натуры холодные, жестокосердные.

Миновали годы. Зубной врач женился на Эльфриде. Роберт написал пьесу. А я — роман.

Мы с удовольствием посвятили бы наши произведения господину с желчными камнями. Ведь мы ему обязаны материалом. Но тогда, в вагоне, мы забыли спросить его фамилию. А посему:

Многоуважаемый господин! Если Вы увидите пьесу Роберта или прочтете эту книгу, вспомните, пожалуйста, о нас не без благоволения. А если у Вас в запасе появится еще одна хорошенькая история, черкните нам запросто открытку. Ладно?

NВ. Увы, собственные идеи приходят в голову так редко. Мы тогда приедем к Вам.

Почтовые расходы мы Вам, естественно, возместим.

Глава первая

Прислуга между собой и друг с другом

— Не орите! — сказала экономка фрау Кункель. — Вы не на сцене выступаете, и накрываете на стол.