С живостью, с какой дремлющий на ногах человек отвечает на разбудивший его вопрос, он сказал — заикаясь от убывавшего влияния наркотика: «Дочь Миры, сэр, она спит». Он поднял маленькую девочку в ночной рубашке, которая, пробудившись, вскрикнула, и обернул свой бушлат вокруг маленького озябшего тела.

«Кто такая Мира? спросил офицер угрожающим тоном, в котором были также огорчение и разочарование. «Ты сам спал».

Прежде чем Роуланд смог ответить, воздух наполнился криком из «вороньего гнезда».

«Лед!» кричал впередсмотрящий «впереди лед. Айсберг. Прямо под носом». Первый помощник побежал в середину судна, а остававшийся там капитан кинулся к телеграфу в машинном отделении, и тотчас рычаг был повернут. Но не прошло и пяти секунд, как нос «Титана» стал подниматься, а через туман по обеим сторонам показалось ледяное поле, видевшееся под наклоном до ста футов к линии курса. Музыка в театре стихла, и среди неразберихи криков и возгласов — включая оглушительный стальной гул стали, скребущей и разбивающей лед, — Роуланд слышал страдальческий голос женщины, кричавшей со ступеней мостика: «Мира… Мира, где ты? Вернись!»

Глава 7

Семьдесят пять тысяч тонн, — дедвейт — мчащиеся сквозь туман со скоростью пятьдесят футов в секунду, устремились на айсберг. Если бы удар пришелся на отвесную стену, то сопротивление растяжению гнущихся листов и шпангоута превзошло бы ударную силу. Вдавилась бы носовая часть, пассажиры пережили бы страшную встряску, и погиб бы только кто-нибудь из вахты в машинном отделении. Со слегка потупленным носом на малом ходу корабль завершил бы плавание, восстановился за страховые деньги и в итоге выиграл бы от рекламы своей неуязвимости.