Болты крепления двенадцати паровых котлов и трех машин тройного расширения, не способные держать такие тяжести на отвесном настиле, сорвались, и эти огромные массы стали и железа, через переплетение лестниц, решетчатых люков и продольных переборок прорвали борт корабля даже в местах, подпертых сплошным крепким льдом. Наполнивший машинное и котельное отделения жгучий пар вызвал быструю, но мучительную смерть каждого из сотен людей, исполнявших свои обязанности в инженерных помещениях.
Среди рева вырывавшегося пара, и схожего с жужжанием пчел хора почти трех тысяч человеческих голосов, составленного из криков и призывов в запертых помещениях, а также свиста воздуха через сотни отворившихся иллюминаторов, вызванного притоком воды через дыры и разрывы в правом борту, «Титан» медленно двинулся назад и спустился в воду. Там он всплыл с глубоко погруженным боком, точно умирающий монстр, стонущий от смертельной раны.
Когда пароход поднимался, слева от него был плотный ледяной бугор пирамидальной формы, выступавший над верхней, или шлюпочной палубой. При опрокидывании судна этот бугор, в свою очередь, захватил каждую пару шлюпбалок по правому борту, сгибая и отрывая их, сокрушая шлюпки, срывая тали и грепы. Покуда корабль очищался таким способом, лед впереди и вокруг него покрывался сломанными пиллерсами с мостика и другими обломками. И в этом разбитом вдребезги коробчатом сооружении, ошеломленный стремительным броском по дуге с радиусом семьдесят футов, съежился Роуланд с кровоточащей раной на голове, все еще прижимавший к груди маленькую девочку — сейчас слишком испуганную, чтобы плакать.