А всю ночь, пока он спал, шлюпка № 24 с дюжими матросами-гребцами на веслах и офицерами с блестящими пуговицами на руле шла к Южному Пути — магистральному для весенней навигации. В той же шлюпке была присевшая на корме женщина, стонущая и молящаяся, плакавшая то и дело со вскриками о муже и ребенке. Она не успокаивалась даже когда один из офицеров с блестящими пуговицами убеждал ее, что ее дочь, несомненно, спасена в другой лодке Джоном Роуландом, бесстрашным и преданным матросом. Он умолчал, конечно, что Роуланд отчаянно призывал с айсберга, когда она находилась без сознания, и что если ее дочь еще была живой, то она была с ним там — брошенная.
Глава 8
Роуланд, с некоторой опаской, отпил немного спиртного и, завернув еще спящего ребенка в свою куртку, вышел на лед. Рассеявшийся туман открыл раскинувшееся до горизонта голубое пустынное море. Позади него лед вздымался горой. Он поднялся выше, и с обрыва высотой в сотню футов рассмотрел открывшееся его взгляду пространство. Слева лед сходил к берегу круче, нежели позади него, а справа горизонт закрывался нагромождением торосов и высоких пиков, пересеченных множеством каньонов, пещер и блистающих водопадов. Нигде не было ни паруса, ни пароходного дыма, могшего его воодушевить, и он пошел обратно. На полпути от места крушения он увидел белый объект, приближающийся со стороны пиков.
Ситуация казалась недостаточно ясной при его еще нарушенном зрении. И он побежал, поскольку загадочный белый объект находился ближе к мостику, чем он, к тому же быстро сокращал расстояние. На удалении в сто ярдов его сердце замерло, а кровь в жилах застыла так же, как лед под ним. Объект оказался пришельцем с крайнего Севера, тощим и изголодавшимся — белым медведем, который предвкушал еду и искал ее — тяжело продвигаясь с огромной полураскрытой красной пастью и желтыми обнаженными клыками.