«Назад, детка, назад», закричал он, бросившись со склона вниз. Медведь первым настиг девочку, без заметного усилия швырнул ее своей тяжелой лапой на дюжину футов в сторону. Зверь ринулся к неподвижно лежащей фигуре, но на его пути уже стал Роуланд.
Медведь поднялся на задних лапах, пригнулся и атаковал. Роуланд ощутил кости своей левой руки раздробленными, после ее укуса большими челюстями с желтыми клыками. Но в падении он погрузил лезвие ножа в волосатую шкуру, и медведь, сердито зарычав, нанес ему раненой конечностью размашистый удар, пославший его по льду дальше, нежели ребенка. Он встал, едва чувствуя боль от сломанных ребер, и приготовился к следующей атаке. И он опять принимал удар, опять беспомощная рука сжималась желтыми тисками, опять был оттеснен назад. Но на сей раз нож был применен толково. Огромная морда давила его в грудь, обдавая из ноздрей горячим зловонным дыханием, а голодные глаза над его плечом сверкали прямо против его собственных. Он ударил в левый глаз зверя, и ударил верно. Пятидюймовое лезвие вошло по рукоятку, пронзив мозг, и животное, совершив конвульсивный скачок, который почти вернул его с раненой рукой на ноги, встало на дыбы во весь свой восьмифутовый рост с вытянутыми лапами, затем обмякло. Лежачий зверь несколько раз конвульсивно брыкнулся и утих. Роуланд совершил то, на что не решится ни один эскимосский охотник — он бился ножом и убил Северного Тигра.
Все это случилось за минуту, но в эту минуту он сделался калекой на всю жизнь. Ибо восстановить раздробленные кости его сникшей руки, вернуть на место сломанные ребра — почти безнадежная задача даже для лучших хирургов в условиях больничных покоев. А он был на плавучем ледяном острове, где температура близилась к точке замерзания, лишенный элементарных средств помощи.