«Лево руля… руль на борт» повторил первый помощник старшине-рулевому у штурвала — тот повторил и исполнил. Однако с мостика еще ничего не было видно. В кормовом отделении мощный рулевой двигатель повернул румпель до отказа; однако, прежде чем курсовая черта пересекла три деления картушки компаса, неясный туманный сумрак впереди разрешился квадратными парусами тяжело нагруженного судна, пересекающего курс «Титана» на расстоянии меньше чем в половину своего корпуса.

«Адское проклятье!» зарычал первый помощник. «Рулевой, держать курс» крикнул он. «Внимание всем на палубе и внизу». Он повернул рычаг закрывания водонепроницаемых отсеков, нажал кнопку с меткой «каюта капитана» и слегка присел в ожидании крушения.

Случившееся едва ли было крушением. От легкого толчка сотряслась передняя часть «Титана» и, соскальзывая по фор-марсу и грохоча по палубе, дождем посыпался мелкий рангоут, паруса, шкивы и канаты. Затем невидимые в темноте правый и левый борт столкнулись с двумя еще более темными очертаниями — двумя половинами разрезанного корабля. С одного из этих очертаний, где еще светился нактоуз, послышался голос моряка, выделившийся из смеси криков и воплей:

«Да настигнет проклятие Господа вас и ваш нож для сыра, вы, конченые убийцы».

Темнота за кормой поглотила темные очертания, крики заглушились гулом шторма, и «Титан» возобновил свое движение прежним курсом. Рукоятку телеграфа к машинному отделению первый помощник не поворачивал.

Нуждаясь в инструкциях, боцман скачками преодолел ступени, ведущие к мостику.

«Поставьте людей на участки для собраний и к дверям. Всех, кто придет на палубу, посылайте в штурманскую рубку. Скажите вахтенному, чтобы был в курсе всего, что узнали пассажиры, и как можно скорее уберите эти обломки». Когда помощник отдавал эти указания, его голос хрипел от напряжения, а слова боцмана «да, да, сэр» звучали так, словно он задыхался.