Ван предложил нанять назавтра автомобиль и чтобы каждый из нас по очереди проехался по нескольку раз, прихватывая с собой на обратном пути кто двоюродную бабку, кто троюродную тетку… Машина въезжает во двор, выбегают сиделки, поддерживают «больную» под руки… И так раз тридцать – сорок. Это произведет впечатление на соседей.

Это произвело впечатление и на нас.

– А еще, – продолжал Ван, – можно нанять несколько машин из тех, что не на ходу.

– А это зачем? – поинтересовался я.

– Мы договоримся с хозяевами гаражей, чтобы они дали нам на время машины, которые в ремонте, и выставим их на весь день у ворот. И сигналить будем почаще. Пускай потом наши больные рассказывают, какая прорва клиентов приезжает к нам на автомобилях! Да и прохожие, как увидят у больничных ворот целую стаю машин, проникнутся к нам должным почтением.

Сказано – сделано. Весь следующий день мы привозили родичей, поили чаем и увозили обратно. Обе наши сиделки кидались навстречу гостям и носились весь день как ошалелые. Машины-калеки были доставлены на рассвете. Они сигналили поочередно – по пять минут каждая; с восходом солнца их окружила толпа мальчишек. Мы сфотографировали весь автоотряд и отослали снимки в вечерние газеты. Тесть Цю сочинил торжественную заметку в старинном стиле, в коей пространно описал это внушительное зрелище… В тот вечер мы не ужинали: от непрерывных гудков у всех разболелась голова…

И умница же этот Ван! Наутро, едва открыли ворота, – а там уже машина, а в машине – какой-то офицер. Ван так заторопился навстречу гостю, что забыл про низкую дверь и набил себе шишку. Так и есть: клиент – венерик! Ван сразу забыл про боль и весь расцвел: ради этого стоило набить десяток шишек!

Больному требовался укол. Сиделки, поддерживая его под руки, расстегнули на нем мундир, подошла госпожа Ван, пухлым пальчиком дважды легонько ткнула в нужную точку, и Ван сделал укол. Пациент явно не смыслил в медицине и только приговаривал, поглядывая на сиделок: