И если день проходил без особых неприятностей, то мистер Смит, заперев в несгораемый шкаф свой гроссбух, кассовую книгу и японскую шкатулку для мелких денег, набив и закурив свою трубку, неизменно вспоминал с радостным чувством, что вот он, Герберт Нормен Смит, некогда обыкновенный мальчишка, потом рассыльный и младший конторщик у «Уиллоби, Тайса и Брегга», потом старший конторщик в «Имперской торговой компании», потом, в течение двух лет войны, ефрейтор при интендантских складах Мидлсекского полка, теперь, наконец, вот уже десять лет занимает должность кассира у «Твигга и Дэрсингема» и сделал прекрасную карьеру. «Все это, — решился он однажды сказать своему приятелю и соседу в пансионе „Ченнел-Вью“ в Истборне, когда их жены ушли наверх, а они остались за столом, чтобы распить бутылочку пива и обменяться мнениями, — все это, как подумаешь, настоящий роман!» И несмотря на страх перед безработицей, подступавший к мистеру Смиту откуда-то из мрака, прошлое не теряло в его глазах своей романтичности.

Поздоровавшись, мистер Смит отпер несгораемую кассу, достал оттуда свои книги и денежный ящик, просмотрел письма, приняв к сведению все то, что относилось к нему, записал, что «Браун и Горстейн» и «Северо-западное о-во» и «О-во снабжения» и «Никмен и сыновья» не выполнили своих обязательств и не прислали чеков. Оформил два небольших чека, присланных другими предприятиями, дал мисс Мэтфилд для переписки три письма, попросил Тарджиса позвонить по телефону «Братьям Бриггс» и «Лондонской северо-западной железнодорожной компании», осчастливил Стэнли, услав его с поручением, одним словом — окунулся в повседневную работу и, если можно так выразиться, привел в движение Твигга и Дэрсингема, хотя, собственно, Твигг уже много лет покоился недвижимо на Стритхемском кладбище, а ныне здравствующий мистер Дэрсингем в этот час еще только начинал свое путешествие в контору по пригородной железной дороге.