Под конец именно миссис Хепуорт, которой пришлось взять дело в свои руки, остановила свой выбор на этом доме на Лейлэм-Гарденс. Молодой Хепуорт считал недостатком дома его отдаленное месторасположение. Ему частенько приходилось по делам отлучаться из дома на несколько дней, и он опасался, что жене будет страшно одной. Потому он весьма упорствовал в своем неприятии такого варианта, однако тихими уговорами его супруге удалось убедить мужа переменить свое суждение. Домик такой прелестный, такой славный, казалось, он действительно пришелся ей по сердцу. И кроме того, считала миссис Хепуорт, он им как раз по средствам, не то что другие. Молодой Хепуорт выдвигал свои доводы, но они не принимались. Дом был продан на обычных для компании условиях. Взнос был оплачен при помощи чека, сумма которого была погашена в надлежащее время. Сам же дом являлся гарантией последующей уплаты. Адвокат компании с согласия мистера Хепуорта представлял интересы обеих сторон.

Хепуорты въехали в новый дом в начале июня. Они обставили лишь одну спальню и из прислуги имели только одну приходящую служанку, которая являлась каждое утро и уходила около шести вечера. Джетсон оказался ближайшим соседом Хепуортов. Его жена и дочери нанесли визит молодой чете, после чего выразили явную симпатию к обоим супругам. Более того, между младшей из дочерей Джетсона и миссис Хепуорт возникло даже нечто вроде приятельских отношений. Супруг, молодой Хепуорт, был неизменно мил и прилагал все усилия, чтобы казаться как можно любезнее. И все же у Джетсонов складывалось впечатление, что он постоянно пребывает в некотором беспокойстве. Они охарактеризовали его — хотя уже, конечно, после случившегося — как человека, как бы одержимого непонятным страхом.

Особо им запомнился один случай. Однажды, в десять вечера, когда Джетсоны, засидевшиеся у Хепуортов, уже собирались уходить, внезапно раздался отчетливый стук в дверь. Оказалось, что это один из служащих Джетсона, собравшийся уезжать ранним утренним поездом и обнаруживший, что ему требуются кое-какие указания.