— Так я и думал! — воскликнул приятель. — Да. Должно быть, это она.

Мы дошли до Мэрилбоун-роуд, и тут наши пути разошлись.

— Если позволите, я загляну к вам завтра днем, — сказал мой приятель. — Может, мы вместе прогуляемся туда?

На следующий день он пришел ко мне в половине шестого, и мы подошли к той улице в тот самый момент, когда зажигались первые газовые фонари. Я указал ему дом. Он подошел. Взглянул на номер.

— Все так и есть, — сказал он, возвращаясь ко мне. — Утром я навел справки. Полтора месяца назад она была освобождена досрочно. — И взял меня под руку. — Тут нам больше нечего делать. Нынче вечером штора не поднимется. Неплохая мысль — выбрать дом прямо напротив фонаря.

В тот вечер мой приятель оказался занят. Однако позже он поведал мне эту историю — вернее, все, что сам знал.

Это было на заре движения за развитие парковой зоны. Изначально для этой цели были избраны районы за Финчли-роуд. В тех местах шла застройка, и на одной из тамошних улиц, Лейлэм-Гарденс, было всего с полдюжины домов, но заселен был только один. Улочка эта находилась на глухой, далекой окраине предместья, а дальше уже открывался простор полей. Еще не вымощенная до конца дорога, несколько круто обрываясь, шла вниз к пруду, а за прудом начиналась небольшая рощица. Этот самый последний на улице дом был приобретен молодой супружеской четой по фамилии Хепуорт.

Мистер Хепуорт внешне казался приятным и любезным молодым человеком. Поскольку он всегда был гладко выбрит, точный его возраст определялся с трудом. Что же до его супруги, то та, несомненно, была совсем юная дама. Считалось, что характером мистер Хепуорт был слабоват. По крайней мере, такое мнение сложилось у его агента по недвижимости. Сегодня решит так, а завтра этак. Этот агент, которого звали Джетсон, почти потерял надежду, что сделка состоится.