Смерть, особа добродушная, села на скамейку, ждет целый час, — никакого священника не видно. Ей это начало надоедать; вот она и говорит хозяину:

— Старик! Второй раз тебя спрашиваю: неужели у тебя не было времени привести свою совесть в порядок за те сто лет, что мы с тобой не видались?

— У меня других дел было много, — отвечает старик и насмешливо улыбается.

Смерть возмутилась таким нечестием и говорит:

— Ну так у тебя не осталось ни одной минуты жизни!

— Полно! — сказал Федериго, в то время как она тщетно старалась приподняться. — Я по опыту знаю: ты покладистая, и ты не откажешь дать мне еще несколько лет передышки.

— Несколько лет, несчастный? — Говоря это, Смерть делала напрасные попытки сойти со своего места у камина.

— Ну, конечно. Только на этот раз я не буду требовательным, а так как дожить до старости мне не очень хочется, я для третьего раза удовольствуюсь сорока годами.

Смерть поняла, что какая-то сверхъестественная сила удерживает ее на скамейке, как в первый раз на апельсиновом дереве, но она была зла и продолжала упорствовать.

— Я знаю средство тебя образумить, — сказал Федериго.

И он подбросил три охапки хвороста в огонь. Мгновенно пламя наполнило весь очаг, и вскоре Смерти пришлось солоно.

— Помилосердствуй, помилосердствуй! — кричала она, чувствуя, как горят ее старые кости. — Обещаю тебе сорок лет здоровья!

При этих словах Федериго снял чары, и Смерть убежала, наполовину изжаренная.

Срок прошел, и опять она явилась за своей добычей. Федериго бодро ждал ее с мешком за плечами.

— Ну, теперь уж твой час пробил, — внезапно войдя, сказала она. — Никаких отсрочек! А зачем у тебя мешок?

— В нем души двенадцати игроков, моих друзей. Я когда-то освободил их из преисподней.

— Так пусть они отправляются туда обратно вместе с тобою, — сказала Смерть.